Захар Прилепин для меня, как и для некоторых знакомых - "любимый писатель не столько за прозу, сколько за жизнь". Убедился в этом, подновив впечатления от романа "Санькя".
В сторону язык, метафоры, прорисовку характеров. Об этом судят диаметрально противоположно, и в общем, это кипучее сшибание лбами для писателя скорее есть гуд. Интереснее вынести за скобки этику - на примере злосчастного Безлетова.
Когда-то я спросил у Захара: "В повести "Какой случится день недели" главный герой, решив, что бомжи убили его щенков, идет и устраивает погром в их жилище. А потом оказывается, что бомжи вообще ни при чем, щенки живы и здоровы. И ты оставляешь без развития этот эпизод. А ведь он поступил плохо, по сути".
Захар ответил в том смысле, что да, мысль понятна, но нет, он не видит тут ничего страшного.
Ну да - подумаешь - бомжи.
И это отношение наглядно доказуемо выбрасыванием из окна администрации Безлетова в развязке "Саньки". Что, вероятно, помимо идеи возмездия за выстрел в Позика (которого ранили в ногу, и Безлетов был тут явно ни при чем), является черным обыгрыванием фамилии.
Кста, это тот самый Безлетов, который в начале романа вместе с Санькой и матерью провожает в последний путь отца Саньки. Принимает все тяготы пути в деревню - мерзнет, проваливаясь в сугробы, километры тянет с Санькой гроб, рискует жизнью. А годы спустя, доброжелательно и с интересом беседует с Санькой, пытаясь обратить на путь, который считает правильным. Санька же, в запале, забыв все прошлое, вышвыривает его в окно, как котенка. За рану Позика? Не эквивалентно. Просто НЕ НАШ, не жалко. Воистину "Кто старое помянет"...
Каждый человек на протяжении жизни разыгрывает на разных уровнях один и тот же сюжет, каждый писатель пишет один ключевой, с вариациями, роман. Захар, из раза в раз, ослепленный священной яростью за пропавших щенков, обрушивает ее на первого попавшегося бомжа или номенклатурного работника. На социально (или физически, как безоружный, бескрылый бЕЗЛЕТОВ) беззащитного, который в условиях революции и неизбежного расставления маркеров "свой - чужой" - хуже собаки.
Такое может быть - и бывает - в жизни. Но литературно такие фишки, повороты, не легитимны.
В литературе можно делать все, лишь бы это было оправдано - сюжетом, взятой планкой психологической достоверности, характерами персонажей. Безлетов литературно (да и ПО ЖЫЗНИ) не заслуживает своей участи.
В душевном спектре Захара, по видимому, нет некоторых цветов, места которых занимает красный. Именно поэтому ему органически близки красные командиры, причудливые в контрастности персонажи той эпохи, воители-скальды - Аркадий Гайдар и тд. Красный - цвет ярости, который застит глаза, давая силу кромсать шашкой и расстреливать, а потом писать преКрасные светлые повести и до нервных срывов и вращания барабана у виска каяться в содеянном. Возможно, повзрослевшему Саньке еще вспомнится Безлетов, и скорее всего, с сожалением.
Однако, даже нарушая литературные и нравственные законы талантливый писатель проговаривается - не за себя, проговаривается за кого то бОльшего, от имени и именем которого пишет. И смысл романа "Санькя", проступающий может даже нечаянно для автора, сквозь огрехи изреченного, в том, что если с одной стороны баррикад - эгоистичный развращенный властью ум, который необходимо остановить - то с другой столь же самостное экстатическое бездумие. С одной стороны баррикад - испорченные властью взрослые, с другой - малые дети, "воспитанные жизнью за шкафом", не знающие, что делать в захваченной администрации.
И такое чувство, что сейчас самое время об этом подумать.